Previous Entry Поделиться Next Entry
Циклы. Постмодерн. Пчелы
vvnik
Оригинал взят у ms1970 в Циклы. Постмодерн. Пчелы
матрёшки1

Циклы. Постмодерн. Пчелы

(На Вордпресс)

Циклы

Бытие – оно само по себе циклическое.

Существуют циклы:
Цивилизационные
Национальные (В «Заговоре...)
Консорции – Корпорации (Тоже в «Заговоре...)
Человек
Год
Сутки

Все циклы повторяют природный цикл жизни человека. Почти все значащие, большие человеческие объединения подвержены цикличности.

Тупое детство – Безмозглая молодость – Зрелость – Старость – Старческий маразм.
Циклы повторяют жизнь человека в плане его качеств.

Есть еще сравнение с природным циклом. В природе жизненный цикл начинается с весны. Поэтому весна – лето – осень – зима, когда всё умирает. Это терминология Шпенглера. Но для цивилизаций придумал это не он. Это было еще в древних цивилизациях.

Греки выделяли века: Золотой – Серебряный – Медный – Железный. С каждым веком было все хуже, как у индусов в югах, вплоть до Кали-юги. Гесиод пишет о своем железном веке, что всё уже свершилось, что людей ждет только медленное угасание и одряхление. А так оно и было, так и произошло.

Циклы находятся друг в друге, как матрешки. Чем меньше цикл – тем он ярче. День и ночь перепутать сложно, смерть человека фиксируется без проблем, но смерть цивилизации – процесс неуловимый для неподготовленного наблюдателя. По этой же причине иногда кажется, что какая-то страна попала в такую ситуацию, что уже не может восстановиться – а она восстанавливается, как Феникс из пепла. А просто цикл у нее закончился консорциальный, а не национальный.

Этой же циклической жизненной схеме в той или иной степени подвергается абсолютное большинство общественных институтов и организаций. И даже промышленных корпораций.

Старению подвержены не только материальные общности, но и идеологии. Тот же либерализм начал с божественного рождения, прошел героическую молодость, пришел к своей вершине зрелости в начале ХХ века, а после начал быстрое падение, и закончил старческим маразмом в исполнении Айн Рэнд и пропагандой экономического людоедства.

Некоторые идеологии возникают только в определенные моменты цикла; например, переход к социализму начинается в момент перехода от зрелости к старости. Но есть циклы консорциальные-корпоративные, национальные и цивилизационные. У в каждом таком переходе происходит попытка перехода к социализму. И когда консорциальный цикл социализма заканчивается, нация от него отказывается вместе с консорцией, которая этот социализм провела. А когда заканчивается национальный цикл социализма, заканчивается нация. После построения мировой социалистической системы заканчивается цивилизация. Да, только Западная, но она, увы, глобальна. Так же, как с социализмом, происходит и с постмодерном. Есть группа, которая его принципы вполне естественно для себя проводит. Потому что группа – класс или сословие – уже состарилась до уровня постмодерна. Обычно живая нация ликвидирует эту группу, и новая группа начинает новый цикл. Но старая нация не может ликвидировать старую группу, и заражается постмодерном вся – что естественно для старой нации. Тогда постмодерн побеждает на национальном уровне, и нация умирает.

С превращением в массу – та же ситуация. Массовое общество существует не только в цивилизации, на ее последней стадии. Случалось много раз, в том числе в революциях Французской, Русской и Иранской, что массовое общество возникало на уровне аристократического сословия. Аристократия превращалась в массу. С внутренним социализмом и постмодерном. И тогда ее приканчивали, начиная новый консорциальный цикл.

Постмодерн может наступить для отдельно взятой социальной группы в отдельно взятой стране. Конечно, если группа большая, и страна большая соответственно. Постмодерн маркиза де Сада и постмодерн Вертинского – это и постмодерновое, и массовое – но для аристократии, ставшей постмодерновой массой.

Когда кроме массы в нации уже не остается никаких групп, на этом нация заканчивается. Социализм и постмодерн следуют обязательным прицепом.

Конец национального цикла всегда совпадает с концом консорциального цикла. А сейчас самый замечательный момент – заканчивается еще и цивилизационный цикл. Так что тройной постмодерн в одном флаконе.

Человек в старости страдает старческим маразмом. Группа в старости страдает постмодерном. Чисто возрастные заболевания. Неизлечимые.

Постмодерн – это суть времени. Это итоговая временная характеристика, предполагающая совокупность его свойств. Это итоговый определитель, это общее, из которого можно вывести частное. Если набирается несколько признаков постмодерна, то это значит, что все остальные тоже могут быть найдены, поскольку они есть. Где одно явление постмодерна – там и остальные. Например, где есть массовое общество – там можно искать постмодерн, хотя его может быть сразу не видно.

Признаки постмодерна, ходят вместе:

Падение качества, рост вариабельности
Метафизическая усталость Шпенглера
Утрата смыслов и формализм
«Восстание масс» Ортеги-и-Гассета
«Общество спектакля» Ги Дебора
Симулякры Бодрийяра
Мир символов, знаков и образов, замещающий мир реального
Матрица и многоматричность
Специализация и общая деградация человека-специалиста
Разрушение иерархий
Размывание наций и классов
Взаимонепонимание между людьми, ставшими слишком разными
Стирание границ между дополняющими противоположностями
Исчерпанность, Пустота, Нигилизм, «Буддизм», Смерть культуры
Социализм как усиление степени регулирования и распределения
Крушение мифа о человеке
Общество потребления
Время техники после времен гуманитарного и социального

В каких временах мы живем? В постмодерне, или «в последних». И вся жизнь идет от плохого к худшему, предопределенная взаимодействием всех вышеперечисленных моментов. Покончить с этим можно только покончив с постмодерном. А он прошит в массе на уровне харда. Не перепрошивается. Оттого и все попытки улучшения приводят только к ухудшениям; а когда это замечается, социальный процесс вообще замораживается. Но что тоже приводит только к ухудшению состояния.

Постмодерн

В чем суть постмодерна, его основная идея, заслуживающая бытового утилитарного знания? В том, что очень многое изменилось. Как бывает, когда человек переезжает в другой город или в другую страну. В данном случае переехал весь мир – из «страны модерн» в «страну постмодерн». И даже не переехал – переместили, тайно. В этой новой стране все иначе. А всем людям, оказавшимся в новой стране, не сказали, что они переехали.

В отличие от физического переезда, новый переезд не кажется явным. И это приводит к тому, что очень многие по-прежнему пытаются жить и действовать так, как будто они живут в «стране модерн», в мире модерна. Но этого мира больше нет; все законы жизни изменились.

Модерн – это состояние жизни. Его признаки: триумф национальных государств, национализм, буржуазия, пролетариат, борьба классов и их идеологий, массовые производства и массовые армии. В модерне появляется массовое общество, а когда кроме массового общества ничего не остается, модерн заканчивается.

Когда национальные государства размываются, нации стираются, классы теряют классовое самосознание, идеологии исчезают, массовые производства уступают место массовой сфере услуг – это состояние после модерна, или постмодерн. Одна из основных черт постмодерна – это окончательных переход к всеобщему массовому обществу, или обществу потребления. (Массовое общество и революция)

Но вышеперечисленное – это внешние, явные изменения. Главное – это слабоуловимое изменение человека, которое и лежит в фундаменте этих внешних изменений.

Человек претерпел биологическое изменение, и все его институты и отношения стали работать иначе, потому что они были рассчитаны на «того» человека, и созданы еще «тем» человеком. Это же касается всего написанного про природу человека. Это уже не про человека постмодерна. Это про «того», старого человека модерна, которого уже нет. Знание нового человека, конечно, присутствует, но оно чисто практично и обрывочно в каждой науке – его видят, но везде показывается только его кусочек. Так что люди оказываются в ситуации, когда человек не соответствует тем институтам и отношениям, в которых он живет; в результате у него с ними постоянный, хронический конфликт.

У людей постмодерна нет уже тех здоровых инстинктов, той энергии, чувств, состояний, и, следовательно, того деятельного восприятия мира, которое было у их предков. Меняется человек – меняется всё, все вещи, благо «человек есть мера всех вещей». И новые люди уже не понимают, что чувствовали люди прежние. Например, у новых людей «любовь придумали мужчины, чтобы не платить за секс». Что такое те прежние «любовь» и «мужчины», новые люди просто не понимают. Вся старая терминология воспринимается как подделка, как разводка. Патриотизм – это, например, разводка, чтобы кто-то за кого-то бесплатно воевал. Но что интересно, без этого понимания и другие вещи не получаются. Те же революции, например. Если любви как чувства нет, то его не получится сублимировать в патриотизм или революцию. Патриотизм модерна и патриотизм постмодерна – очень разные, вплоть до противоположности, вещи. Потому что патриотизм постмодерна – это действительно разводка. Но из постмодерна и старый, настоящий патриотизм тоже кажется разводкой, предки друг друга разводили, французы американцев развели на войну за независимость, например; кажется, но на самом деле было не так. Патриотизм модерна звучит как Марсельеза и Полонез Огинского; тот же патриотизм в постмодерне – «я съебываю из сраной рашки, спиздив сраный трактор».

Если человек не понимает, что такое любовь, тогда все ее наблюдаемые проявления будут отрицаться и сводиться к иным мотивациям, к тому же «...чтобы не платить за секс». Но в относительных системах координат этих людей оно ведь так и есть, поскольку если любви не существует, то она придумана для чего-то. А ведь это уже иное мышление, мышление Иного и Чужого. У массового человека постмодерна иные истины. А это не перевоспитать, не переделать. Это другой хард.

Перемолотые цивилизацией в труху люди понимать людей прежних уже не в состоянии. (Специалисты по этому вопросу – и то не понимают толком, хотя и пытаются.) Им естественно кажется, что и прежде люди были такими же, как и сейчас, как и всегда. А ошибку они в силу своего состояния понять тоже не способны. Регулярно пытаются повторить в постмодерне что-то модерновое – и всегда получается пародия. Что еще больше убеждает людей в правильности неверного понимания. Мозги еще работают, но видение мира уже иное. Человек видит мир через себя, через внутреннюю призму состояний и чувств – а они уже другие. И мир другой, и видится по-другому, и видится он другому человеку.

Вера исчезает. И не потому, что все вдруг уверовали в атеизм. Исчезает не религия, исчезает вера, без которой религия превращается в пародию на саму себя. А исчезает потому, что чувства уже не те. И потому, что слабые мозги уже не могут удерживать в сознании сложные абстрактные образы – объекты веры. И не могут охватывать большие области мира в одном знании, т.е не обладают способностью к широте мышления. Так что проблема чисто техническая, религиозный софт тот же, человеческий хард испортился. И снова к вопросу понимания: «Ах, какими идиотами были люди последние 10000 лет! Верили в бога! Не, одни мы умные!»

В общем, курение здорового человека сильно отличается от курения человека постмодерна.

Человек изменил мир. Измененный мир изменил человека под себя. И при этом его уничтожил как человека. Прежнего человека уничтожил, пародию создал.

А к чему в сумме ведет собрание этих нарушений? А к тому, что меняются предпочтения. На противоположные. И дальше к тому, что из конфетки и какашки масса всегда будет выбирать какашку. И что особенно грустно, она будет заставлять всех ее есть. Так что восставать против массы придется.

Пчелы

Группа всегда умирает. Мы все умрем? Да. А если не хочется? Что делать? Роиться. Роение – это больше, чем и деление, и вегетация, и почкование. Группы роятся, размножаются, как насекомые. Нации размножаются роением. Причем рой покидает прежнюю структуру, при этом он может остаться на том же самом месте. Роение, да. Так что действительно, всё фигня, кроме пчел.

Инструкция из Вики:
Рое́ние — или брачный полёт насекомых — более или менее продолжительный полёт половозрелых насекомых, предпринимаемый со специальной целью — деление одной пчелосемьи надвое (при этом одна пчелосемья остаётся в родительском улье, а отделившаяся часть помещается в новый улей).


Последние записи в журнале


?

Log in

No account? Create an account